Ученик убийцы - Страница 92


К оглавлению

92

– Да, – начала она оживленно, – я слышала, принц Верити собирается жениться?– Что? – спросил я, пораженный. Она от души рассмеялась.

– Новичок! Я никогда не встречала никого, кто был бы так невосприимчив к сплетням, как ты, насколько я могу судить. Как ты можешь жить там наверху, в замке, и ничего не знать о том, о чем болтает весь город? Верити согласился взять жену, чтобы обеспечить себе наследника. Но в городе рассказывают, что он слишком занят, чтобы ухаживать лично, поэтому леди для него найдет Регал.

– Ой, нет! – Мой испуг был совершенно искренним. Я представил себе грубоватого Верити в паре с одной из приторно-сладких женщин Регала. Какой бы праздник ни устраивали в замке – Край Весны, Сердце Зимы или Сбор Урожая, – они были тут как тут. Из Чалседа, Фарроу и Бернса, в каретах, или на богато украшенных верховых лошадях, или в носилках. Они были одеты в мантии, похожие на крылья бабочек, и ели изящно, как воробьи, и казалось, что они порхают повсюду, стараясь все время попадаться на глаза Регалу. А он сидел среди них в своих шелково-бархатных туалетах и чистил перышки, пока их музыкальные голоса звенели вокруг него, а веера и изысканное рукоделие трепетали в их пальцах. «Ловцы принцев» – так их называли, как я слышал, так называемые благородные женщины, которые выставляют себя напоказ, как товар, в надежде подцепить кого-нибудь королевской крови. Их поведение не было неприличным, но мне оно казалось ужасным, а Регал – жестоким, когда он улыбался сперва одной, потом другой, а потом танцевал весь вечер с третьей только для того, чтобы встать к позднему завтраку и прогуливаться по саду с четвертой. Таковы были поклонницы Регал а. Я представил себе одну из них рука об руку с Верити, когда он стоит, наблюдая за танцорами на балу, или тихо ткущей в его студии, пока он размышляет над одной из тех карт, которые так любит. Никаких прогулок по саду; Верити гуляет только по докам или полям, часто останавливаясь, чтобы поговорить с моряками или фермерами за плугом. Изящные туфельки и вышитые юбки уж конечно не смогут последовать за ним.

Молли сунула пенни мне в руку.

– За что это?

– Чтобы заплатить за то, о чем ты так напряженно размышлял, сидя на краю моей юбки, хотя я дважды просила тебя подняться. Не думаю, чтобы ты слышал хоть слово из того, что я сказала.

Я вздохнул.

– Верити и Регал такие разные! Я представить себе не могу, как один из них сможет выбрать жену для другого.

Молли казалась озадаченной.

– Регал выберет какую-нибудь красивую, богатую и знатного рода. Она сможет танцевать, и петь, и музицировать. Она будет красиво одеваться, и в волосах за завтраком у нее будут драгоценности, и от нее всегда будет пахнуть цветами, которые растут в Дождливых Чащобах.

– И Верити не будет рад такой женщине? – Удивление на лице Молли было таким сильным, как будто я настаивал на том, что море – это суп.

– Верити заслуживает настоящего друга, а не украшения, чтобы носить на рукаве, – презрительно возразил я. – На месте Верити я бы хотел жениться на женщине, которая может что-то делать, а не только выбирать

драгоценности и заплетать свои волосы. Она должна уметь сшить рубашку, или ухаживать за своим садом, или у нее должно быть что-нибудь особенное, что может делать только она, – например, работа с пергаментами или травами.

– Новичок, все это не для благородных леди, – упрекнула меня Молли. – Они и должны быть прелестными украшениями. И они богаты. Это не для них – делать такую работу.

– Конечно, для них. Посмотри на леди Пейшенс и ее Лейси. Они всегда заняты и что-нибудь делают. У них в комнатах настоящие джунгли из растений леди, а манжеты ее платьев иногда бывают липкими от бумажной массы. Или у нее кусочки листьев в волосах, после работы с растениями. Но все равно она так же прекрасна. А красота это совсем не все, что важно в женщине. Я смотрел на руки Лейси, когда она делала рыболовную сеть одному из детей в замке из куска джутовой тесьмы. Они быстрые и умные, как у любой женщины в доках; и это очень красиво и не имеет никакого отношения к ее лицу. А Ходд, которая обучает обращению с оружием? Она любит работать с серебром и делать гравировки. Она сделала кинжал на день рождения своего отца с рукояткой в виде скачущего оленя. У него такая удобная рукоять! Нет ни зазубрины, ни края, который мог бы за что-нибудь зацепиться. Так вот, эта частица красоты будет жить долгое время после того, как волосы Ходд побелеют, а щеки сморщатся. В один прекрасный день ее внуки посмотрят на эту работу и подумают, какой же талантливой женщиной она была!

– Ты действительно так думаешь?

– Конечно.– Я сдвинулся, внезапно заметив, как близко сидел от Молли. Я шевельнулся, но на самом деле не отодвинулся далеко. На берегу Кузнечик предпринял еще одну атаку на стаю чаек. Язык его свисал чуть не до земли, но он все равно мчался галопом. – Но если благородные леди будут делать все эти вещи, они повредят свои руки, ветер высушит их волосы, а лица у них загорят. Ведь не заслуживает же Верити женщины, которая выглядит как подручный в доках?

– Конечно, заслуживает. Гораздо больше, чем женщины, которая выглядит как толстый красный карп, которого держат в банке.

Молли захихикала. Я продолжил:

– Ему нужна такая, которая будет скакать рядом с ним утром, когда он пускает Хантера галопом, или такая, которая будет смотреть на карту, которую он только что закончил, и действительно понимать, какая это замечательная работа. Вот чего заслуживает Верити.

– Я никогда не ездила на лошади,– внезапно возразила Молли,– и я знаю всего несколько букв.

92